IMG_0288.JPG

Я - уроженец Грузии... И навсегда останусь грузинским художником. Кинематограф и Грузия - это мой культурный бэкграунд, и я с ним навсегда. 


В конце восьмидесятых я начинал свой творческий путь как оператор-документалист. Кроме того, я родился в семье, имеющей непосредственное отношение к кинематографу - искусству масс и компромиссов. Мой отец Соломон Шенгелия  был кинооператором, принявшим участие в съемках таких знаковых советских кинолент, как "Покаяние" и "Сибириада". Он был настоящим интеллектуалом-шестидесятником , дружившим с самим Параджановым.  Как одним из способов выживания национальной грузинской культуры в массовой, наш кинематограф всегда славился визуальной составляющей - из него вышло немало выдающихся художников и музыкантов. Он стал самым эклектичным видом искусства в Грузии, восприимчивым к любым наднациональным тенденциям и органично их применяющим. Самый простой человек через кино может быстро приобщиться и к классической музыке, и к фолк-культуре, и к красоте поставленного кадра. Так что моя любовь к эклектике и синтетической культурологии стали неизбежным следствием моей семейной истории.


Все мы в той или иной мере производим визуальный контент, в последние годы становящийся все более вторичным и подверженным влиянию моды - в том числе и моды на Грузию, в последние годы тоже превратившуюся в штамп. И любой деятель искусства, рожденный в моей стране, пожизненно станет носителем этих штампов - и будет в них жить и работать. Коллективный разум давно поглотил нас всех, а культурные коды все больше заменяют простая насмотренность. Моя задача - поймать внимание зрителя в общем потоке, так как этот поток необратимо повлиял на зрительское восприятие.  Это как быстрая

вспышка - увидел, обратил внимание.  Для начала - покажем что-то просто яркое, узнаваемое, необычное, экзотически-южное. Чтобы в хаосе пятен и осколков собрать систему, как в калейдоскопе. И я буду счастлив, если в этих осколках кто-то рассмотрит что-то свое...Я сразу могу сказать, что беспредметная живопись никогда не была любима грузинскими художниками. Она - детище теоретиков и интровертов, а они ментально  предпочитают иной язык - народный орнамент и наивное повествование. Вообще людей абстракции часто пугают. Это течение, возникшее в переломные эпохи, несет в себе иррациональный страх перед хаосом и поглощением. В моем хаосе всегда будет деревня, дом и море -  некая остаточная часть дружелюбной природы. Это мой договор со зрителем. "Подружить" колоритную национальную манеру с современными живописными техниками - основной выбор, который часто делают многие художники, испытавшие сильное влияние экзотических культур.

 

Мне все сложнее определить собственный жанр. Часто это лирическая абстракция, живопись цветового поля, поздний ташизм. Почти все мои работы - цветовые абстракции с узнаваемыми деталями. Они близки к абстрактному экспрессионизму, но парадоксальные цвета композиции уравновешены простым, как знак, знакомым сюжетом. Все мои работы имеют две линии, живущие своей жизнью - цветовую и композиционную. Подобный прием позволяет не перегружать цвет, несущий имеющий в себе национальную энергетику, излишне информативной композицией. А деревенский или морской сюжет позволяет помнить о доме и море в любой ипостаси.Моя родина -  это страна с очень замкнутой традиционной культурой. Как и все национальные ( и в том числе живописные) школы, она постепенно размывается мировыми течениями. По сути мы все решаем одну проблему - остаться в мировом историко-художественном процессе, рискуя стать или поглощенным, или выброшенным из современного общекультурного контекста. И как-то избежать местечковости, не впадая в мейнстрим.

 

Я люблю и просто цвет, и природу. Но готовая работа для меня - воплощение не внешнего, а внутреннего воспоминания. Потом в абстракции вырастают горы, море, что угодно. Добавляю не столько детали, сколько намеки, имеющие частичную узнаваемость. Я создаю свой хаос, затем ищу в нем опору, отказавшись быть поглощенныи им до конца.  Мне сложно делать авторские повторы - это спонтанное путешествие. Все сюжеты просты, но они являются оболочкой, в который вложен эмоциональный контекст. Так как обычному человеку тяжело воспринимать абстракцию ниоткуда, а я люблю давать подсказки. Если зритель готов воспринять пейзаж - пусть будет он, с деревней. В любой незнакомой системе наш мозг упорно пытается найти опору, "зону комфорта". Работы с беспредметным сюжетом - зеркало смотрящего. Тот зритель, которому они оказались эмоционально близки, становится моим полноценным соавтором, ибо сам выбирает, что увидеть.

 

Природа и музыка - мощный источник альтернативных эмоций. У меня в мастерской стоит старенький SONY на 50 дисков. И я очень люблю этническую музыку. Мой идеал - World music от живописи. В моей коллекции есть все - от японских барабанов до афробита. Если расставить все это и прослушать в случайном порядке - уже можно сотворить что угодно )